Максим Шерейкин: запускаем конкуренцию с помощью ручного управления

Будучи востребованным рабочим инструментом, дорожная карта приоритетной программы «Повышение производительности труда и поддержки занятости» открыта для усовершенствующих ее дополнений, коррективов. Ряд соответствующих предложений подготовило Агентство по технологическому развитию, являющееся одним из соразработчиков проекта приоритетной программы. Собеседник «Умпро» – генеральный директор АНО «АТР» Максим Шерейкин.

Максим Шерейкин– Максим Леонидович, как вы думаете, почему при том, что сегодня отечественные промышленные компании вроде бы вполне мотивированы повышать производительность труда как непременное условие достижения конкурентоспособности, и при том, что была проведена технологическая модернизация многих ведущих предприятий в рамках различных ФЦП, понадобилось принимать этот приоритетный государственный проект с комплексом поддерживающих мер?

– Полагаю, что это – во многом вынужденный шаг, обусловленный нынешней ситуацией в промышленности, прежде всего, сохраняющимся дефицитом конкуренции на внутреннем рынке. Комплекс мер, перечисленных в дорожной карте программы, призван за счет некоего государственного механизма практически ручного управления компенсировать этот дефицит. Соответственно, основная идея здесь – стимулировать увеличение числа компаний, которые, конкурируя между собой, будут повышать фондоотдачу, снижать трудоемкость производства и на выходе дадут снижение себестоимости продукции. А чтобы повысить фондоотдачу, им придется загружать оборудование не только для нужд собственного производства, но и задуматься о том, чтобы отдать определенные компетенции на аутсорсинг, или участвовать в шеринговых схемах. Уже сейчас мы видим, как набирают обороты эти процессы. Федеральные промышленные компании с госучастием создают центры технологических компетенций, концентрируя в них объемы производства высокотехнологичных изделий и их ключевых компонентов, а также технологии по их выпуску. Целый ряд таких компаний, разрабатывая стратегию своего развития на ближайшие годы, уже обозначили технологические процессы, с которыми они готовы выйти на рынок аутсорсинговых услуг. Однако полностью реализовать эти замыслы пока что проблематично: имеется целый ряд ограничений, обусловленных действующим 223-ФЗ, регулирующим закупки для госкорпораций, компаний с преобладающим участием государства, а также их «дочек». Многие эксперты из промышленной сферы и профильных министерств сходятся во мнении, что этот закон до сих пор несовершенен. Размещаемые на официальном сайте госзакупок годовые планы тендеров, отчеты, отражающие количество и общую стоимость договоров по итогам торгов, и даже информация, охраняемая как коммерческая тайна (контрагенты и стоимость товаров и услуг), ставит коммерческие организации с государственной поддержкой в неравные условия с конкурентами. В то же время к участникам закупок в ряде случаев предъявляются необоснованно завышенные требования.

– Это известные проблемы, многократно поднимаемые бизнес-сообществом на всех уровнях. Насколько известно, дорожной картой программы предусмотрена разработка пакета мер, ориентированных на пересмотр законодательства в целях стимулирования модернизации производства и повышения производительности труда. Будем надеяться, что коррективы затронут и  223-ФЗ. А еще какие нормативные новации предлагает АНО «АТР» как соразработчик программы?

– Мы подали целый ряд предложений, использование которых, на наш взгляд, может существенно повлиять на повышение производительности труда. Не все из них были изначально учтены в дорожной карте, однако она, как востребованный рабочий инструмент, будет постоянно совершенствоваться, дополняться. Мы полагаем, что в ней должно быть несколько технологических составляющих, соответствующих трем уровням организации производства. Первый уровень – это то, что связано с инструментами Lean production, концепцией «Шести сигм», программой «20 ключей» и лучшими практиками по внедрению этих проектов. Эта составляющая включена в программу, надо думать, не в последнюю очередь потому, что, как считается, для внедрения этих технологий организации и управления производством не требуется существенных затрат. Это действительно так, но только возникает вопрос: а что же мешало предприятиям до сегодняшнего дня внедрять инструменты Бережливого производства либо «20 ключей»? Тем более, что в ряде случаев это приводит к не менее чем 30-процентному снижению себестоимости продукции и другим полезным бонусам.

– Должно быть, затраты на их внедрение все же не столь малы: ведь редко какая компания внедряет эти инструменты самостоятельно, чаще привлекает для этой цели профессионалов из профильных агентств, а это уже серьезные расходы.

– Согласен. К тому же здесь нужно учитывать специфику производств: инструменты Lean хорошо работают на конвейерном, крупносерийном производстве, где, получая экономию секунд и миллиметров на каждой операции, можно добиться ощутимого суммарного эффекта. Но вот если у вас в производственной системе преобладает эджайл, то есть, делается ставка на гибкую методологию разработки продукта, – а эджайл у нас сейчас получает все большее распространение, – то чем там может быть полезен Lean production?

Однако вернемся к другим нашим предложениям по поводу составляющих приоритетной программы. Важный блок – это кооперация, субконтрактация и специализация. Именно здесь есть максимальные административные рычаги, в том числе для компаний с госучастием, задействование которых помогло бы стимулировать их не в теории, а на практике отдавать на аутсорсинг заказы, создавать центры компетенций, предлагая их услуги на аутсорсинг малым и средним предприятиям. Для этого необходимо, например, актуализировать под новые реалии нормативную базу, регулирующую порядок ценообразования по ГОЗам. А еще – выработать корпоративные и антимонопольные решения по интеграции техпроцессов внутри вертикально интегрированных структур. Также требуется юридическое и физическое обособление корпоративных центров компетенций, поскольку, находясь в структуре большой компании или холдинга, они никогда не смогут получить конкурентоспособной себестоимости и, соответственно, цены на свои продукты. Понятно, что принятие таких решений – дело небыстрое, но, думаю, мы все же будем двигаться именно в этом направлении.

– Программа включает в себя финансовую поддержку реализации мероприятий по повышению производительности труда на предприятиях: это сладкое слово «субсидии». А насколько широко предполагается задействовать рыночные механизмы финансирования?

– Еще одно наше предложение связано как раз с организацией финансирования инвестиционных проектов компаний, направленных на расшивку локальных узких мест в технологических процессах. Когда, например, старое оборудование меняют на новое, когда производство с участием персонала заменяют на роботизированное – там, где это экономически целесообразно. Мы говорим о целесообразности формирования специальных банковских продуктов для такого рода проектов. Потому что если речь идет о модернизации техпроцессов, о замене одного на другой, более совершенный, то в этой ситуации нет никаких рыночных, маркетинговых рисков. Ведь это не новый проект по производству новой продукции, в данном случае как производился, так и будет производиться уже привычный для рынка и утвердившийся там в своей нише товар. Проект же направлен на снижение его себестоимости, повышение его качества. Конечно, определенные технологические риски здесь присутствуют, но они очень незначительны, поскольку речь идет о внедрении не инноваций, а готовых технологических решений, опробованных во многих других производствах. Казалось бы, при таких условиях производители могли бы рассчитывать на скидку в банковской кредитной ставке на несколько процентных пунктов. И банки должны быть заинтересованы в обслуживании столь надежных проектов. Но вот как подтолкнуть банки к построению специальных моделей финансирования таких модернизационных проектов, направленных на повышение эффективности производства, снижение затрат, на генерацию нового денежного потока от этих проектов? Мы полагаем, что в данном случае выходом могло бы стать такого рода административное решение или же соответствующий сигнал банкам обратить внимание на такие проекты. Еще один возможный вариант – организовать государственную поддержку таких проектов путем привлечения к их финансированию ФРП.

– Изначально одна из ключевых задач «АТР» – учить предприятия зарабатывать на повышении эффективности, росте производительности, снижении издержек. Была ли эта задача конкретизирована после утверждения паспорта приоритетной программы? Приданы ли «АТР» в связи с этим новые функции, полномочия?

– Мы предлагали создать на базе АНО АТР федеральный центр компетенций в сфере производительности труда: мы могли бы начать работать в этом плане уже с минувшего лета, у нас есть соответствующие ресурсы – и финансовые, и кадровые. Однако, как известно, в итоге было принято решение поручить создание этого центра ВЭБу. В то же время «АТР», безусловно, остается в числе организаций, активно задействованных в реализации приоритетной программы. Наши заказчики – это промышленные предприятия, в числе наших партнеров есть компании, специализирующиеся на консалтинговых услугах по повышению производительности труда. И мы будем активно предлагать эти услуги компаниям, вошедшим в пилотные проекты по региональным программам. Мы готовы через наших партнеров обеспечить им наилучшую технологическую экспертизу.

– Что касается аутсорсинга и кооперации предприятий-участников пилотного этапа программы: у «АТР» уже есть проекты такой направленности?

– Мы приступили к реализации первых таких проектов совместно с ОАК, в их рамках будем работать с новой индустриальной моделью этой госкорпорации. Не буду пока вдаваться в подробности, лишь отмечу, что развитие аутсорсинга и кооперации является для объединенной авиастроительной корпорации одним из приоритетов.

– Пилотный этап программы охватывает действующие производства. Но вот в рамках диверсификации ОПК речь идет фактически о создании новых.

– Здесь в каждом случае будет индивидуальный подход, в зависимости от технологий, от решений их руководителей. Когда ГК «Ростех» составляла концепцию по конверсии, «АТР» рассматривался как технологический партнер. И сегодня мы выступаем партнерами «НПО Конверсия». В этой ипостаси мы сейчас выделяем для себя два основных направления работы. Одно из них – это вместе с партнерами организовать технологический аудит предприятий. И в его рамках выявить, в какой степени технологические процессы, которыми они располагают, позволяют производить продукты, конкурентоспособные на гражданских рынках, в том числе за рубежом. То есть, это задача не просто проведения техаудита, но и подбора и интеграции компетенций. Другое направление тоже связано с аудитом. В АТР обратился ряд предприятий с просьбой сделать аудит их технологических процессов и компетенций и определить, какие продукты они с их помощью могут производить. Эта задача, в отличие от первой, – неординарная, она скорее предпринимательская и даже инновационная.

Одновременно мы продолжаем работать по поиску технологических партнеров для российских компаний по организации выпуска медтехники на базе предприятий ОПК, а также техники для нефте- и газодобычи, для нефтехимической отрасли.

Сейчас расширяют свою нишу на рынке аддитивные технологии. У нас есть ряд зарубежных компаний-партнеров, в числе которых SMS Group, которые продвигают эти технологии на российский рынок, хотя сами изначально находятся в секторе оборудования для литейных, металлургических производств, но уже видят для себя новые ниши, связанные с аддитивными технологиями, с порошковой металлургией. У нас пока нет конкретных проектов, но если будет соответствующий запрос, и проекты появятся.

– А есть ли такой запрос на создание умных, цифровых, виртуальных фабрик?

– Здесь наблюдается парадоксальный эффект: спрос на подобного рода продукты сегодня в большей степени демонстрируют не промышленные компании, а субъекты Российской Федерации. Предметный интерес к этим проектам проявляют региональные органы власти, которые, поймав эту волну с умными фабриками, цифровизацией производства, драйверами Индустрии 4.0, понимают, что большинство локальных предприятий на их территориях нисколько не подходят под эти современные стандарты, и просят нас помочь в их цифровой трансформации. Мы готовы включаться в эту работу, но при этом обращаемся к регионалам с встречной просьбой – помочь сформулировать стимулы для такой трансформации. Ведь многие предприятия, являющиеся ее объектами, еще в 1990-ых годах внедрили у себя системы автоматизированного проектирования, в том числе в 3D, а с «нулевых» годов используют цифровые двойники, осуществляют проверку кинематики в САПРе. А уж станки с ЧПУ, пятикоординатные обрабатывающие центры у них задействованы с конца 1980-ых. Робототехника тоже внедряется там, где это обоснованно, то есть на выпуске крупных серий продукции. И что же вы нам предлагаете? – спрашивают в таких компаниях. – Обвешать наших роботов датчиками и посылать через них телеметрические данные о нашей продукции в облако компаниям Кука или Фанук, поставившим эти роботы? Так наши специалисты по кибербезопасности очень возражают!

– В этих возражениях, конечно, есть резон. Но ведь умное производство – это еще и внедрение систем управления производственными процессами, обеспечивающих создание единого информационного пространства с оперативным и своевременным обменом информацией между автоматизированными системами корпоративного управления, системами автоматизированного проектирования и подготовки производства, действующим промышленным оборудованием, работающими на нем операторами и другим персоналом. Что, в свою очередь, позволяет оптимизировать многие параметры, в том числе режимы резания, расход инструмента, выстроить эффективную систему организации и управления любого производства производственную логистику, и в конечном итоге – создавать умные виртуальные распределенные фабрики.

– Конечно! Но предприятия, которые долго и всерьез занимаются своим бизнесом, воспринимают все эти процессы как эволюционные. Потому что эти системы управления производственными процессами развиваются у них на глазах в течение уже многих лет, они видят все их сегодняшние несовершенства и потому им сложно все это продать. На выставке «Металлообработка 2017» были представлены все ведущие мировые поставщики этих продуктов – решений по сбору и измерению различного рода данных с исполнительных механизмов. Но что касается моделей, позволяющих осуществлять предиктивную аналитику, – я этого не увидел в линейках их продукции. Были интересные презентации подобных продуктов отечественных разработчиков. Однако проблема в том, что у них пока что нет достаточно большого массива данных, которым сегодня располагают в своих облаках те же Фанук, Кука и Сименс. Думается, по мере того, как эти массивы будут набираться, будет расти и спрос на эти продукты. 

Версия для печати
Авторы: Светлана БАКАРДЖИЕВА
Разместить ссылку на: 


Добавить комментарий

Автор: *
Тема: *
Код c
картинки: *

Коментарий: