Александр Идрисов: Мы можем подняться на новой волне

 

На состоявшемся в ноябре прошлого года Втором международном форуме «Машиностроение и инжиниринг в России и СНГ-2012. Россия и ее место в 3-й промышленной революции», о котором мы подробно рассказывали в предыдущем номере («УМПРО, №4 (20)), управляющей партнер компании Strategy Partners Group Александр ИДРИСОВ выступил с докладом «Новая индустриализация». В нем был представлен анализ основных трендов мирового и отечественного машиностроения, а также шла речь о самых укоренившихся мифах об этой отрасли и о реальном секторе в целом. Доклад подсказал основную тему нашего интервью с Александром Идрисовым: какой, с учетом известных трендов и с поправкой на необходимость избавления от влияния мифов, должна быть промышленная политика заявленной модернизации.

– Александр Борисович, перечисляя в своем докладе самые расхожие мифы о промышленности, вы, должно быть, неспроста не упомянули в их числе разделяемое многими экспертами мнение о том, что вступление страны в ВТО приведет к неминуемому краху отечественного реального сектора экономики. В самом деле, хотя ОПК и выведен из сферы его регулирования, но его поставщики, контрагенты в нее входят, и здесь, наверное, есть проблемы. Насколько известно, проблемы уже начались и у отечественного сельскохозяйственного машиностроения… Итак, по вашим оценкам, какие риски и какие перспективы несет в действительности это членство и как следует действовать нашим промышленным компаниям в новых условиях?

– В действительности здесь все должен определить вектор государственной промышленной политики. Если она будет реально поддерживать модернизацию и реструктуризацию предприятий машиностроительной отрасли, стимулировать повышение производительности труда, если правительством будет четко обозначено намерение поддержки повышения их конкурентоспособности, наконец, свершится необходимая перестройка этого сектора, итогом которой станет появление компаний, способных конкурировать на глобальном рынке. Если же все по-прежнему будет сводиться к попыткам за счет защитных мер оставить в отрасли все как есть, в том числе сохранить нынешнюю численность занятых в ней работников, то этот сектор неизбежно умрет в долгосрочной перспективе. Ведь понятно, что ВТО – это то, что уже отодвинуть нельзя, у нас есть только переходный период в 2-3 года, в течение которого надо интенсивно проводить реформы. Однако до сих пор только идут дискуссии по этому поводу. У нас сегодня темп роста зарплаты в промышленном производстве – 15-20% в год в ключевых отраслях – и в авиастроении, и в судостроении, и в автомобилестроении. При этом производительность не растет.

И тем ценнее реформенные инициативы отдельных отраслей, в которых не стали дожидаться, когда созреют условия. Так, реформа, проведенная отечественным автопромом, это, я считаю, российская сенсация. Еще три года назад средний уровень производительности труда в российском автопроме не превышал 50 тысяч долларов на человека, а сегодня он составляет уже свыше 100 тысяч долларов на человека. То есть за такой короткий период наши автомобилестроители сделали удивительный рывок. Причем все три ведущие компании – и АвтоВАЗ, и «Русские машины» (ГАЗ), и КамАЗ.

– Как им это удалось? Должно быть, преимущественно за счет аутсорсинга, на который сейчас делают ставку компании, всерьез занявшиеся сокращением издержек?

– Не только. В основном – за счет того, что у наших автомобилестроителей появились стратегические партнеры, которые принесли новые компетенции, помогли изменить процессы, в том числе, конечно, и за счет использования аутсорсинга. То есть в основном это были организационные меры, реализованные даже без масштабных инвестиций. Но в итоге, например, АвтоВАЗу удалось и производительность труда значительно поднять, и издержки сократить на 30%. Удивительных результатов достигли и на КамАЗе. ГАЗ, как известно, за последние два года увеличил свою долю на рынке со своими новыми ГАЗелями, которые они модернизировали, значительно улучшили их качество. А ведь еще три года назад доля ГАЗа на рынке падала – он не выдерживал конкуренции с Фольксвагеном и французскими марками. АвтоВАЗ укрепился еще и во многом благодаря программе утилизации – это была очень правильная программа, она помогла спасти одного из ведущих субъектов этого рынка, и в результате мы сейчас там имеем и качественную занятость, и впечатляющий рост производительности труда.

– И все это – в кризисные и посткризисные годы!

– Кризис нанес жесточайший удар по выручке, во многих компаниях ее падение составило до 50%, издержки стали огромными. А это, помимо прочего, мощный стимул для руководства компаний к тому, чтобы критически посмотреть на затратную часть и пойти на жесткие меры по сокращению затрат. Еще один фактор благоприятствования – это то, что для ряда отраслей в России за последние годы были созданы условия для свободной конкуренции. Возьмите, к примеру, «Телеком»: почему он развивается успешно? Во многом благодаря активной розничной торговле. Или взять сферу производства продуктов питания – там тоже наши компании конкурентоспособны. И мы сегодня видим на прилавках наших магазинов российскую колбасу, а не искусственную импортную, как на заре перестройки. А все потому, то наши производители в этой сфере научились работать в условиях открытой конкуренции.

А вот отечественное машиностроение никогда не работало в условиях открытой конкуренции, никогда не ориентировалось на глобальный рынок. За исключением, отчасти, ОПК. Сейчас наши машиностроители вынуждены это делать. И это главное, что заставляет их перестраиваться. И здесь мы получили, с одной стороны, очень жесткое сжатие рынка, с другой – усилившуюся конкуренцию, и третье – появление у наших компаний глобальных международных партнеров, которые привнесли новые компетенции. Это, конечно, начинает менять ситуацию в отрасли.

– Вопрос в том, насколько сегодня наша промышленность готова к столь масштабным качественным изменениям. Я имею в виду прежде всего готовность рабочих, инженерных и управленческих кадров. Ведь по составленному ООН рейтингу развития человеческого потенциала мы оказались на низовых позициях.

– Да, это так. Сегодня кадровый голод объективно является основным фактором, сдерживающим инвестиции в отрасль. Это, безусловно, серьезная проблема, которая, на мой взгляд, все же не относится к разряду неодолимых, просто требуются нетривиальные и радикальные подходы к ее решению. Например, нужно срочно создавать международные школы, как это сделали в Калуге, преобразовав одно из местных ПТУ в такое практически уникальное учебное заведение, готовящее по программе, взятой у международных инвесторов, высококвалифицированных рабочих.

– А кто инициировал это проект?

– Администрация региона. Причем безо всякой поддержки со стороны федерального центра. И теперь все инвесторы знают об этом центре подготовки квалифицированной рабочей силы для автопрома.

– И надо понимать, для создания такой структуры вполне хватило уровня региональной нормативной базы? А то ведь у нас многие главы регионов любят ссылаться на невозможность ничего решить на месте из-за законодательных ограничений…

– Да здесь не было никаких проблем! Такие школы можно делать частными или придумать какой-то свой формат. И инвесторов в регионах интересует не столько местная нормативная база, сколько наличие квалифицированных кадров.

Отрасль радикально изменяется. На наших глазах происходит 3-я промышленная революцияА вот еще из опыта развития регионов. Совсем недавно в Татарстане приступили к реализации первой в стране региональной программы повышения производительности труда. Ее участниками станут предприятия, входящие в созданные в республике машиностроительный и химический кластеры. Чем важна эта программа? А опять же тем, что правительство Республики Татарстан взялось за повышение производительности труда в реальном секторе, не дожидаясь решений федерального центра, просто исходя из понимания того, что факторов для экономического роста в стране больше нет. Да, у нас всего есть два фактора роста: это количество и качество рабочих мест и уровень производительности труда. А как известно, в отечественной промышленности в последние полгода показатель роста производства был близок к нулю, и это очень плохой сигнал для государства. И в этом смысле инициатива Татарстана – это очень хороший, очень позитивный пример для остальных. И в будущем, думается, можно будет тиражировать этот опыт.

И этот опыт в очередной раз подтверждает то, как много у нас в стране зависит от государственной политики. И если государство не является лидером в изменениях, то у нас, увы, все застревает. Поэтому, возвращаясь к разговору о ВТО: если государственная политика будет ориентирована на то, чтобы построить современную конкурентоспособную промышленность, а не сохранять всеми силами ту старую, что мы сейчас имеем, новая индустриализация состоится. При этом надо ясно понимать, что после реформы машиностроительной отрасли в ней останется примерно 30% от общей численности ныне занятого в ней персонала. Более того, и эти 30% могут оказаться несостоятельными и невостребованными в новых условиях внедрения новых технологий, новых процессов. И их надо будет готовить, учить, переучивать и т.д. Вот здесь опять же без поддержки государства не обойтись. Потому что, говоря о реструктуризации промышленности, нужно обязательно учитывать неизбежные серьезные социальные последствия. Но сейчас, на мой взгляд, государство этот фактор еще не определило для себя как приоритет. А ведь нужно людей переподготавливать, создавать для них новые рабочие места. Нужно содействовать их выводу из промышленных предприятий, потому что с имеющейся кадровой нагрузкой отечественная промышленность не может выстоять, какие бы умные производства там ни создали. И сегодня один из главных сдерживающих факторов состоит как раз в невозможности радикального сокращения численности персонала. А ведь это грядущее неизбежное высвобождение людей – по сути своей позитивный фактор, поскольку высвобождаются ресурсы для экономики.

– Но для максимально возможного купирования этих безусловно болезненных процессов необходимы совместные усилия промышленных компаний, особенно градообразующих, и местных, региональных властей. К примеру, руководитель такой компании заранее предупреждает губернатора или мэра о планируемом массовом высвобождении персонала, и они вместе решают, как оптимальным образом свести к минимуму возникающую социальную напряженность. Это могут быть, допустим, выплаты корпоративных «пенсий» от компании увольняемым работникам предпенсионного возраста, обеспечение высвобожденных людей бесплатными огородными участками за городом, создание для них социальных рабочих мест…

– Да, конечно, это должна быть совместная забота. И лучше даже не социальные рабочие места создавать, а задействовать высвободившихся людей в формировании инфраструктуры для привлечения инвесторов, чтобы территория улучшила свой инвестиционный климат, чтобы там открывались новые предприятия, которым будут требоваться рабочие руки и инженерные кадры. А также создать механизмы и инструменты подготовки и переподготовки этих работников.

– Конечно! И кстати, Александр Борисович, как, на ваш взгляд, в этом контексте можно оценивать нынешний тренд кластеризации? С одной стороны, кластеры – это, бесспорно, эффективный инструмент выстраивания единых технологических цепочек, но, с другой стороны, мы ведь уже научены горьким опытом: едва у нас что-то объявляется очередной панацеей, и особенно если под это «что-то» начинают выделяться федеральные средства, тут же возникает угроза коррупции, формализации и в конечном итоге профанации и дискредитации даже самого здравого начинания…

– Кластеры – это основной инструмент промышленной политики во всем мире. А для нас он является едва ли не единственным еще и потому, что после вступления страны в ВТО государство не может обеспечивать прямую поддержку отраслям экономики. А вот способствовать развитию территорий – пожалуйста. Именно поэтому кластерная идея, которая реально работает, – и это подтверждается опытом экономик всего мира, – у нас столь востребована. Вопрос в том, как именно мы сможем эту идею реализовать Знания и опыт у нас есть, имеются и сильнейшие специалисты в этой сфере, равных которым есть немного в мире. Другое дело, у нас любят «изобретать велосипеды»; вот и сейчас появились некие «научные» теории, подразделяющие кластеры на «европейские», «американские», «российские» и т.д. На самом деле это полная ерунда! Кластеры во всех случаях – это всего лишь совокупность взаимосвязанных стратегических субъектов, осуществляющих совместную деятельность и за счет этого получающих синергетический эффект. И принципиальный вопрос здесь один: работает он или нет. Поэтому это неизбежный период развития промышленности. И государство в этом контексте смещает фокус на поддержку территорий: поддержку образования, науки, создание промышленной инфраструктуры. А также поддержку поставщиков, их взаимодействия, поддержку регулирования спроса.

– И насколько успешно государство сейчас с этими задачами справляется?

– Где-то – более успешно, где-то – менее. В Татарстане, Калуге – вполне успешно. В Ульяновской, Омской областях губернаторы активно работают в этом направлении. Сейчас таких «точек роста» будет все больше. И президент, со своей стороны, жестко обозначил главам регионов задачу по привлечению инвестиций, создания условий для ведения бизнеса. Сейчас, по крайней мере, на федеральном уровне заявлено, что это – основной приоритет. Есть другие проблемы, связанные с тем, что пока нет системы жесткого спроса, ответственности за реализацию этих государственных приоритетов. Будет политическая ответственность – будут и результаты.

– А каким образом можно лоббировать интенсификацию этих процессов? С одной стороны, у нас вроде бы уже сформировался слой компетентных, современно мыслящих СЕО промышленных компаний, но, с другой стороны, очевидно, что реальная отдача от них могла бы быть гораздо больше…

– Если говорить о развитии новой индустриализации, то, на мой взгляд, есть три основных препятствия на пути реализации этой масштабной задачи. Первое – это то, что система образования не удовлетворяет новым требованиям. И здесь необходимы радикальнейшие шаги, причем не обязательно с точки зрения полной смены образовательных форматов и программ – это попросту невозможно, а путем поиска уникальных и продуктивных решений, как упомянутый здесь пример Калуги, когда можно за короткий срок решить проблему узких мест в образовании. То есть воспользоваться передовым мировым опытом в этой сфере, который работает в развитых странах.

Вторая проблема – неразвитость промышленной инфраструктуры. Сейчас государство начинает финансировать ее развитие, подключаются и банки, например, Сбербанк реализует специальную программу по промышленной инфраструктуре. Это инвестиции в промышленные парки, новые промышленные зоны и т.д.

И третья проблема, и самая, на мой взгляд, главная, в решении которой пока не достигнуты успехи, это то, что у нас с каждым годом становится все меньше людей, готовых брать на себя риски и ответственность, связанные с реализацией инвестиционных проектов, созданием новых рабочих мест. То есть у нас все меньше предпринимателей, заинтересованных в развитии такого бизнеса. И эта проблема в основном упирается в политическую плоскость. Как бы мы ни пытались улучшить инвестиционный климат, как бы ни призывали сюда иностранных инвесторов, но до тех пор, пока свои, российские, инвесторы не будут здесь чувствовать себя уверенно, не будут знать наверняка, что они могут создать в своей стране успешно развивающийся бизнес, который у них никто не отнимет, трудно ожидать ощутимых результатов. И как мне кажется, эта проблема пока еще даже не в повестке дня у руководства страны. То есть дискуссии-то идут, раздаются призывы улучшать инвестиционный климат, но, к сожалению, результатов пока нет. У нас почти нет предприятий среднего размера, планирующих в ближайшее время прорыв. Конечно, кроме тех, кто имеет гарантированный государственный заказ, работает на ОПК. Остальные же в большинстве своем планируют – подождать до лучших времен. Так что класс предпринимателей исчезающе мал – а ведь такие люди, способные брать на себя риски и ответственность, являются достоянием любой страны. Так вот, получается, мы заметно подрастеряли это достояние.

– Речь идет именно о предпринимателях? Не об инженерах, не о конструкторах и не об узких специалистах-управленцах?

– Конечно, основная проблема сейчас не в недостатке инженеров, конструкторов или менеджеров, – их при желании можно найти в России или же привлечь из-за рубежа. Проблема – в дефиците тех, кто способен сложить все эти силы в продукт и продать его на рынке, кто может довести идеи до реализации. Таких людей, которые готовы рисковать, условно говоря, заложить свое жилье, чтобы взять кредит в банке под развитие бизнеса, привлечь инвесторов, стратегических партнеров, с утра до ночи работать над своим замыслом, чтобы в конце концов все у них получилось, у нас все меньше и меньше.

– Руки отбили?

– Вот пример: в Бразилии, входящей, как и Россия, в БРИК, в ходе опросов на заданную тему из 10 респондентов 9 отвечают, что они могут открыть свой бизнес, потому что у них есть все условия для свободной конкуренции и они за счет предпринимательского таланта и трудолюбия могут заработать деньги, то у нас все с точностью до наоборот: 9 из 10 опрошенных вам ответят, что хотели бы трудоустроиться в Газпром, либо стать чиновником. Поскольку там гарантированный стабильный доход.

– И все-таки как же так получается: имеется экспертный совет при Правительстве РФ, и при Минпромторге, и при Минрегионразвития, есть общественные советы, состоящие из профессионалов-практиков и призванные лоббировать интересы национально ориентированного бизнеса, развитие территорий, и они пытаются это делать, предлагают множество действительно интересных, конструктивных идей. Стало быть, их не слышат?

– Так вопрос же не в идеях – в них действительно нет недостатка, а в политике, которая реализуется. А реализация – это всегда длительный цикл. К тому же применительно к нашим условиям, – с вынужденной «поправкой» на коррупцию. Сколько производителей у нас сталкивается с тупиковой ситуацией: не хочешь давать взятки, не сможешь реализовать даже самый конкурентоспособный продукт. Таким образом, получается, у предпринимателя попросту нет смысла производить товар. В силу этого многие инициативные, талантливые люди вынужденно уходят из бизнеса. А те, кто остается, в большинстве своем риски на себя брать не хотят, предпочитают получать заказы через коррупционные схемы…

– Снова приходим к извечному вопросу: и что делать?

– Здесь большая надежда возлагается на власти в регионах. На сильных региональных лидеров, которые возьмут на себя ответственность и будут развивать свои территории. Как в Калуге, Татарстане, Ульяновске. Там ситуация явно улучшается.

– Да, кстати, ведь ваша компания Strategy Partners Group в минувшем году составляла рейтинг российских регионов, по результатам которого выяснилось, что тридцать из них вполне конкурентоспособны даже на фоне ряда европейских стран. Это, конечно, обнадеживает, однако, когда вычтешь эти 30 из 83 – общего числа субъектов Федерации, получаешь однозначный печальный вывод, что остальные две трети страны, увы, неконкурентоспособны…

– Да и те тридцать передовых территорий не без проблем… Но все же общую ситуацию можно изменить. Есть большой плюс, что отдельные регионы демонстрируют впечатляющий рост. Соответственно, если это возможно в этих регионах, стало быть, вполне реально и в других. Конечно, все будут добиваться результатов по-разному, с поправкой на свою специфику. Однако в большинстве регионов одно лишь изменение власти, приход во власть компетентных и ответственных людей способно привести к существенным улучшениям. Я уверен, грядут улучшения в Тульской области, которой сейчас руководит активный, эффективный губернатор. Убежден, что такие изменения последуют и в Московской области, глава которой также ориентирован на результат, будет его добиваться. Да много таких многообещающих территорий, так что, думаю, можно ожидать положительной динамики в целом по стране.

– А что касается образования – сейчас, как известно, в федеральный закон об образовании внесен ряд поправок, инициированных бизнес-сообществом, в том числе директорским корпусом машиностроительных компаний. Поправки действительно необходимые. Но вот достаточные ли для приведения отечественного технического образования в адекватное современным вызовам состояние?

– Конечно, этого недостаточно. Как известно, система образования состоит из ряда элементов. Есть подготовка менеджмента, подготовка инженеров и подготовка квалифицированных рабочих. В плане подготовки инженеров в стране еще сохранилось несколько базовых вузов, обеспечивающих ее на должном уровне, хотя и там ситуация нуждается в значительном улучшении, поскольку за последние годы были утрачены многие компетенции, преподаватели учат студентов по устаревшим учебникам. И если фундаментальное образование, к примеру, основное физическое, математическое, преподносится неплохо, то, к сожалению, в преподавании конкретных технологий уже накопилось отставание. Ведь за последние годы технологии в промышленности значительно изменились, а вот большинство вузов эти изменения не учитывают. Кроме того, в наших технических вузах так и не начали учить компетентностному подходу.

Три важнейшие проблемы, без решения которых Новая индустриализация в России невозможнаОпять же нужна соревновательная среда, а также активная интеграция образовательной системы в международную систему образования. Невозможно конкурировать на мировом рынке, не конкурируя через систему образования. В этом плане очень интересный опыт наработан в Казахстане. Речь идет о казахстанской программе подготовки специалистов за рубежом. В ее рамках сегодня готовят за границей и специалистов-инженеров, и ученых, занимающихся фундаментальной наукой, они обучаются в ведущих вузах мира. Казахстан сейчас занимает первое место в мире по числу студентов ведущих вузов и бизнес-школ мира на тысячу жителей. В этом – мудрость руководства страны, которое делает ставку на молодое поколение, и мы видим, как там много молодых людей заняты во властных структурах. А у нас молодой специалист вынужден десятилетиями ждать, когда наконец освободится должность, до которой он давно дорос профессионально.

Поэтому, повторюсь, необходима интеграция в международную систему образования, конкурентная основа для деятельности отечественных вузов. Возьмите, к примеру, бизнес-школу Сколково, обеспечивающую высочайший уровень образования. Понятно, что она доступна немногим в силу очень высокой платы за обучение – на уровне Гарвардской школы бизнеса. Но ведь имеется масса других международных университетов и бизнес-школ, с которыми можно организовать кооперацию. Проблема в том, что наши вузы не хотят этого делать, им проще сидеть на госбюджете. Притом что многие университеты Франции, Германии готовы организовывать совместные школы. Сюда приезжали бы их ведущие профессора – они ведь тоже заинтересованы зарабатывать деньги. В свою очередь, наши предприятия как раз за такую подготовку специалистов готовы платить.

– В одном из прошлогодних номеров «Умного производства» было опубликовано интервью с преподавателем школы в Сколкове Павлом Лукшей. Речь в нем шла в том числе и о том, что у нас сейчас существуют как бы две деловые России – старшего и молодого поколения, которые – как параллельные миры, практически не пересекаются…

– К сожалению, это действительно так. Но я могу привести и такой пример: гендиректор одного из российских оборонных предприятий сейчас учится в Сколкове. Он – успешный предприниматель, реализует уже третий в своей жизни проект по реструктурированию компаний, успешному выводу их из убытков. И он в восторге от обучения, говорит, что у него случился просто переворот в сознании, он был настолько поражен столь сильным эффектом. Так вот, на аналогичный уровень подготовки специалистов могли бы подняться, благодаря интеграции с ведущими мировыми учебными заведениями, и многие другие наши вузы, в том числе региональные. Непонятно, почему они не пробуют это сделать. Эта пассивность – позиция некомпетентных людей, возможная только в отсутствии конкурентной среды. И это, может быть, самая большая проблема нашей системы образования. Вообще, я бы сделал сейчас главным приоритетом для страны именно образование. Даже из чисто прагматических соображений. Ведь если в нашей стране, одной из богатейших в мире, обладающей огромным рынком и сильной геополитической позицией, есть проблема неспособности управлять своими ресурсами, значит, необходимо инвестировать в людей, которые смогут решить эту проблему. Кто эти люди? Наши дети, новые поколения, необходимо сформировать из них слой компетентных специалистов.

– Александр Борисович, какие основные тренды сегодня можно отметить в отечественном машиностроении?

– У нас есть огромный внутренний спрос – это, я считаю, наш главный тренд и очень важный, поскольку у нас необходима модернизация всей страны, а значит, огромное количество продуктов, востребованных на рынке. То есть у России, в отличие от многих других стран, хорошая стартовая позиция. Далее: наши школы пока еще дают достаточно качественное образование, и поэтому у нас есть хороший материал для подготовки квалифицированных кадров. В стране сейчас проблема с кадрами в целом, но надо готовиться принять новую волну с новыми компетенциями.

И, наконец, повторюсь, нужна конкуренция во всех сферах. Чтобы лучшие студенты обучались в лучших в мире вузах, лучшие технологии – продвигались, и т.д.

– Вы еще упоминали в ряде своих выступлений чрезмерную вертикальную интеграцию как одну из проблем устаревшие модели организации производств.

– Причины этой проблемы как раз в том, что за старые модели упорно держится нынешнее поколение управленцев, поскольку им привычнее в них действовать. Причем часто они вынуждены действовать в условиях конфликта интересов, когда являются поставщиками сами для себя, или больше того – владельцами компаний, которыми управляют. И тем не менее ничего не меняют.

– Из наших интервью с руководителями многих ведущих предприятий ОПК явствует, что одна из основных проблем машиностроительных компаний – создание внутренних поставщиков. Наши собеседники уверяют, что, мол, они и рады бы отдать многие направления в аутсорсинг, но этих самых надежных аутсорсеров еще надо где-то найти либо самим вырастить, да при этом за ними все равно нужен глаз да глаз, чтобы те потом не «кинули» или не превратились в диктаторов-монополистов…

– На самом деле это – всего лишь отговорка, ныне действительно очень популярная. Дело в том, что все международные компании тратят годы на то, чтобы вырастить поставщиков. А по-другому никак, и это должны понять наши промышленники. Каждый поставщик должен быть сертифицирован, он должен неукоснительно выполнять те требования, которые для него формулируются заказчиком с точки зрения поставленных задач по технологиям, по качеству, по условиям поставки, он должен входить в стандарт вашей деятельности. На подготовку такого уйдет как минимум год даже для самой успешной международной компании. А представьте себе, сколько усилий придется на это потратить нашим компаниям, которые никогда этого не делали, поскольку им этого до сих пор не требовалось. И международной сертификации у наших поставщиков нет. Поэтому придется всегда готовить нескольких альтернативных поставщиков, и это тяжелая профессиональная работа. И именно в этом – в использовании внешних компетенций – сегодня состоит суть управления машиностроительным предприятием: управлять интеграцией, управлять цепочками поставок. И еще – управлять НИОКР, когда вы делаете новый продукт. И если с внутренними компетенциями – управлением технологическими процессами, финансами, персоналом – наши хозяйственники уже освоились, то с внешними – а это управление поставщиками, управление потребителями, управление инвесторами – у наших машиностроителей пока провал, это – белое пятно. И отсюда возникает такой диссонанс с тем, чем живет машиностроение в развитом мире. И нашим промышленникам, ставящим себе цель создать современное машиностроительное предприятие, нужно этому учиться, переходить на эту современную модель.

– Это отставание было бы понятно 20 лет назад, когда страна только входила в рынок. Но сейчас…

– Но дело в том, что до сих пор конкурентные условия, по сути, так и не были созданы. Вот я во время обсуждения космической программы задал вопрос: может ли российская частная компания создать новый космический аппарат – ракету-носитель или пилотируемый корабль? Нет, никогда, – ответили мне наши представители космического агентства. А почему? Потому что это невыгодно – ведь нет никаких гарантий, что у них купят этот корабль, а не приобретут у традиционных изготовителей, использующих наработки полувековой давности. Вот вам основная проблема – нет гарантированного конкурентного спроса, так что дело вовсе не в дефиците талантливых разработчиков или изготовителей. В этом наше коренное отличие от развитых рынков, куда можно прийти с конкурентным продуктом и участвовать в открытом тендере. И инвесторы там готовы пойти на риск в расчете на большой госзаказ. А у нас – отсутствие конкуренции.

– И как следствие – бесконечный тюнинг устаревшей продукции вместо продвижения новой, прорывной.

– И так – до тех пор, пока государство соглашается ее покупать.

– Кстати, Александр Борисович, как вы в этом контексте относитесь к утверждению о том, что оптимальная ниша на рынке для российских производителей – это изготовление уникальных, инновационных, штучных или малосерийных изделий, то есть, по сути, продажа концептов?

– Безусловно, из-за эффекта масштаба нам очень сложно конкурировать с Китаем. Сложно именно поэтому, а не только из-за тамошней дешевизны рабочей силы, как многие полагают. На самом деле решающее значение имеет то, что там более масштабный спрос, огромный экспорт и внутренний рынок. И этот масштаб обеспечивает такое резкое снижение затрат. У нас такого масштаба просто быть не может, и поэтому нам, безусловно, целесообразнее делать ставку на выпуск пусть не уникальных штучных продуктов, но хотя бы на мелкосерийное производство. И с учетом последних тенденций, состоящих в том, что производства начинают локализовываться ближе к рынкам, учитывая, что они все больше тяготеют к кастомизации, становится все меньше рутинных продуктов и операций, шансы российских производителей получить свою нишу на глобальном рынке возрастают.

– Но кастомизация, краудсорсинг предполагают гибкость, быстрые переналадки, а у нас с этим пока что…

– Ну почему же, есть отдельные эффективные в этом смысле компании. Создайте им условия, возможность конкурировать на рынке, и они будут успешными. Вообще, у России есть все возможности для того, чтобы построить индустриальную экономику. Проблема только в эффективном государственном управлении. Нужно признать, что мы пропустили целую эпоху, но сейчас можем подняться на новой волне технологий и человеческих ресурсов.

 

Справка

Идрисов Александр Борисович

Управляющий партнер, основатель компании Strategy Partners, родился в 1949 г. Ключевая специализация – «Стратегическое планирование и корпоративные финансы». Член Совета по частно-государственному партнерству Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП), член Общественного совета при Министерстве регионального развития Российской Федерации, заместитель председателя Комитета по стратегии развития отрасли Союза машиностроителей России, первый президент Гильдии инвестиционных и финансовых аналитиков России, представитель России в Европейской Федерации Объединений Финансовых Аналитиков (EFFAS) и Международной ассоциации сертифицированных инвестиционных аналитиков (CIIA) (1998-2002 гг.), автор программных продуктов серии Project Expert и Audit Expert, автор монографии «Стратегическое планирование», а также десятков публикаций в ведущих деловых изданиях, автор и ведущий семинаров Strategy Partners: разработка стратегии роста диверсифицированной корпорации и разработка стратегии развития компании.

Под непосредственным руководством реализовано более 200 консультационных проектов, в том числе разработка стратегий развития для ведущих российских и международных корпораций, среди которых – ГК «Ростехнологии» (стратегия развития авиационной промышленности до 2025 г. и др.), концепция развития космической отрасли РФ; разработка стратегий регионов и стран, в числе которых стратегия развития Республики Казахстан, стратегия развития Томской области и др.

В настоящее время при непосредственном участии Александра Идрисова реализуется ряд общественно значимых проектов, например: регулярный рейтинг МСБ «Барометр ОПОРЫ»; ежегодный отчет о конкурентоспособности России в партнерстве с WEF и Сбербанком РФ. В конце 2010 года Александр представлял Россию в процессе вступления в Глобальную федерацию советов по конкурентоспособности, кроме того, участвовал в подготовке доклада для президента РФ Дмитрия Медведева в рамках проекта «Открытое правительство».

Образование:

2010 – Гарвардская бизнес-школа, повышение квалификации.

1993, 1994, 1995, 2000 – Немецкая школа управления, повышение квалификации.

1988 – Московский государственный технический университет им. Баумана, аспирантура.

1984 – Павлодарский индустриальный институт, инженер (специализация: машиностроение).

Версия для печати
Авторы: Светлана БАКАРДЖИЕВА
Разместить ссылку на: 


Добавить комментарий

Автор: *
Тема: *
Код c
картинки: *

Коментарий:
Автор: Зулканай Абдулаев (23.01.2016 21:59:54)
Тема: Спасение мира в наших руках!
Вы правы. Я как гражданин этой страны и общего дома планеты Земля ответственен за все происходяшее и ныне творящее плохое и хорошее. Мы все равны по закону Всевышнего. В прошлом и ныне в стране и в мире правители ведут свои народы к пропасти. Это все скоро, очень скоро почувствует все. Это движение к катастрофе может остановить только ИЭФ-А и больше никакие изменения из всех известных на сегодняшный день. По ИЭФ-А мы в первой очереди собирем правильно мыслящих, умных, мудростью одаренных людей, и поручим им вести свои народы назад от катастрофи. Не трогая нынешних структур, доверим им власть в стране и в мире, управлять страной и миром справедливо по новому, как не разрушая старый дом можно строить новый. Этого требует ситуация в стране и в мире.
Автор: Зулканай Абдулаев (23.01.2016 20:12:05)
Тема: Страну и мир можно избавить от всяких кризисов.
Все абсолютно верно. Все что в стране и в мире творится, творится сознательно определенными силами. Помогите мне взять в руки управление в стране и тогда мы пойдем совсем иным и справедливым путем, по идеальной экономической форме Абдулаева (ИЭФ-А) к победе над всеми проблемами в стране и в мире. Я очень плохо знаю компьютер, интернет и русский язык. Зато в совершенстве и отлично знаю, как очень просто, легко и быстро можно решить любую проблему в стране и в мире по ИЭФ-А. Иначе мир в целом идет к катастрофе. Кто прочтет это убедительно прошу помогите мне решать эти три мои проблемы и Вы очень скоро убедишься, как это просто, легко и быстро можно осуществить. Мой адрес: 359021 Р-ка Калмыкия Яшалтинский р-н с. Соленое. Доктор Абдулаев.
Автор: Владиир (26.04.2013 08:36:04)
Тема: Машиностроение
Сомневаюсь в ваших мечтаниях